Вчитель Клоун

Вчитель Клоун

Я опоздала на занятие на полчаса – раньше прийти никак не получалось. В уютной комнатке сидят десятеро, одиннадцатый – худой, вечно улыбающийся человек с певучим польским акцентом. Это Ян Томаш Рогала, он преподает больничную клоунаду нашим волонтерам. Когда я вхожу, обсуждают результаты «зарядки» - только что сняли на фото каждого из учеников, пытающихся выразить на лице «по-клоунски» преувеличенные эмоции. У Андрея лучше всего выходит гнев – не удивительно, статус обязывает часто тренироваться. У Карины и радость, и страх, и гнев, и сон – все та же улыбка разной ширины…

Потом смотрят фотографии костюмов больничных клоунов. Живо обсуждают, насколько подходят детские колготки в качестве головного убора и как бы постирать цветной костюм, чтобы он не полинял. Ян рассказывает, что у него дома набралось уже около десятка разных костюмов, так что можно пользоваться ими, как единым банком. С гордостью показывает фото, где цветные одежды свисают прямо над компьютерным столом – они размещаются на специальной балке на потолке.

Слово за слово, Ян упоминает о детях. «А сколько у вас детей?» - спрашивает кто-то. «Сейчас посчитаю… Раз, два, три, - Ян загибает пальцы и уморительно морщит лоб, - что-то около семь!» Акцент непередаваем. Смещенные ударения и мягкие интонации…

Он шутит все время. Отвечая на серьезные вопросы и делая замечания, и даже исполняя роль зрителя. Когда одна из будущих клоунесс ищет волшебную палочку, приподнимая ноги сидящих, ногу Яна вдруг «заклинивает», и привести ее в исходное положение стоит немалых усилий. Так что учиться можно даже во время вполне серьезного рассказа на этих маленьких лирических, вернее комических отступлениях, схватывать приемы и одновременно расслабляться. Когда мы дружно смеемся, Ян делает страшное лицо: «Не сметь смеяться на смехотерапии!»

Ребята упражняются в парах, сначала играют в марионеток, «тянут» друг друга за веревочки, при этом партнер с бесстрастным выражением лица должен принимать самые нелепые позы. Потом зеркалят друг друга, повторяя движения и мимику. А потом тот самый этюд-импровизация с волшебной палочкой и цветком. Я удивляюсь, как здорово справляются с ним начинающие клоуны. Ошибки налицо, кто-то затягивает, кто-то не успел продумать сюжет, но в каждом что-то есть… Может быть, это энергия неподдельного веселья, которую нужно передать маленькому зрителю.

А потом Ян показывает собственный номер с цветком и палочкой. Вырастить цветок Фонарику никак не удается, и он обращается за помощью к зрителям. Предлагают насыпать земли в горшок. Каждый «сыплет» из ладошки, но ничего по-прежнему не выходит. Вспоминают о воде – «полили цветочек». Но результата все нет. Тогда вспоминают о солнечном свете. «Но ведь солнца нет в этой палате! – печалится клоун и тут же его осеняет, - а давайте все улыбнемся, и это будет как солнышко!» Все по очереди улыбаются цветочку. В реальной больничной палате приходится улыбаться даже тем, кому не очень-то хочется. Цветок расцветает. «Вот видите, что могут сделать ваши улыбки! – радуется добрый клоун. – Давайте улыбаться каждый день». И заговорщически просит маленьких пациентов контролировать родителей, чтобы те не пропускали ни одного дня… Так заканчивается занятие, и ученики расходятся с домашним заданием: придумать себе клоунское имя.

И мы начинаем говорить с уставшим Яном. Сегодня у него было выступление в больнице, потом это двухчасовое занятие, он уже собрался одеваться, а тут я… Он откашливается – подводит голос, но и сейчас, в 9 вечера, находит время шутить.

О. Л.: Сколько вам лет?

Я. Р.: (Считает на пальцах) Четыре… Где-то пять! (По-видимому, так оно и есть).

О. Л.: Из какого вы города?

Я. Р.: Из Варшавы.

О. Л.: Как вы стали заниматься волонтерством?

Я. Р.: 25 лет назад. Я был коммунистом, а потом у меня случилось… духовное возрождение. Я поверил, в Бога, принял крещение и стал волонтером.

О. Л.: Вы католик?

Я. Р.: Я христианин. Я думаю, все христиане – единая семья. Крестился в католичество, потом был близок к протестантам, а сейчас вот работаю в организации, руководитель которой православный священник и мой лучший друг.

О. Л.: Ваша семья живет в Польше?

Я. Р.: Нет. Двое старших в Лондоне, один в Сербии, а я с женой и четырьмя младшими детьми – здесь, в Днепропетровске. Мои дети родились в четырех странах: Польше, Швеция, России, Украине. Это вот (кивает на дожидающуюся дочь) российский выпуск.

О. Л.: Как же вы попали на Украину?

Я. Р.: Это вопрос!.. (Озадаченное лицо) Через границу!

О. Л.: Я имею в виду, почему уехали из Польши, почему именно на Украину.

Я. Р.: Так сложилось. Я много ездил как волонтер, с Красным крестом сначала. В Западную Европу, в Россию, потом в Украину. 12 лет провел в России, 8 лет на Украине.

О. Л.: А как вас занесло в Днепропетровск?

Я. Р.: 2 года я жил в Николаеве. Потом мои друзья-украинцы позвали меня в Днепропетровск. Они руководили общественной организацией «Семья». И когда мы работали с ними, понадобилось найти, кому требуется бассейн надувной… Так случайно мы познакомились 5 лет назад с Андреем. Тогда еще не было «Сияния радуги», он был просто воспитателем детского дома семейного типа. Познакомились и сразу подружились. Одинаковые интересы, одинаковые цели… А он вдохновился нашей благотворительной деятельностью и создал ДОБО «Колыбель надежды».

О. Л.: На пресс-конференции вы говорили, что сначала занимались с наркоманами, с людьми, отбывающими заключение. Почему именно с ними работали?

Я. Р.: В Польше тогда была проблема наркотиков. Было много хиппи, я сам был хиппи. Видел проблему, понимал, что можно ее решать, можно реабилитировать людей. Потом нас пригласили в Россию работать с заключенными в тюрьмах. В России, в Астрахани мы стали посещать детдома, приюты. Там в 1997 г. я впервые одел клоунский костюм…

О. Л.: Расскажите, как это было в первый раз?

Я. Р.: Это было… (улыбается, вспоминая). Страшно! Был костюм, никто не хотел его надевать, а я решился. Но когда я его надел… Это было просто волшебство, магия. Когда я пришел к детям в этом костюме, я стал другой! Я – их! Я клоун! Просто электричество, короткое замыкание. Я стал говорить с ними на одном языке.

О. Л.: Вы говорите, что нигде не учились профессиональной клоунаде. Когда видишь ваше мастерство, в это трудно поверить. У вас есть программа обучения, вы составили ее сами?

Я. Р.: Понимаете, когда вам нужен автомеханик, вы же не доверите человеку с двухлетним опытом работы свою машину? Я 15 лет занимаюсь клоунадой. Я учусь раз – на ошибках. Два – из книг, на сайтах ищу информацию. У меня огромное количество литературы по клоунаде. Я учусь постоянно, сам, понимаете, это… пассия! Как это по-русски?

О. Л.: Страсть?

Я. Р.: Да! Больничная клоунада – не эстрадная, в эстрадной есть механические навыки, можно снять костюм и измениться. А в больничной нет. Это не математика, здесь нет аксиом, но есть место для души и импровизации.

О. Л.: Вы занимались клоунадой в Польше?

Я. Р.: Никогда.

О. Л.: А там это распространено?

Я. Р.: Еще как. 13 лет там работает организация «Доктор клоун», у нее огромное количество волонтеров. Я постоянно поддерживаю с ними связь.

О. Л.: Я искала на Украине такую централизованную организацию больничных клоунов, но не нашла.

Я. Р.: Ребята во Львове могут это сделать, если захотят, и мы тоже. Просто инициатива людей, у которых это - от сердца, которых не может ничто остановить. В России есть Костя, который этим занимается – он… молодец! Он решил распространить это в стране и занимается этим.

О. Л.: Что в вашей работе самое тяжелое?

Я. Р.: Сложный вопрос. Нет тяжелого! Конечно, выступление изматывает, час работы на сцене – как 10 часов на заводе. Я ведь сейчас работаю один. Вот у меня на ближайшие 14 дней запланировано 23 посещения в двух больницах. Конечно, энергия уходит – пффф (изображает сдувающийся шарик). Потом надо знать, что не со всеми детьми можно работать одинаково. Маленькие – они часто пугаются клоуна. Я как-то в Астрахани впервые выступал в Доме ребенка. Там детки от года до пяти. И вот я, как обычно, вылетел перед ними с радостным криком: «Привет, ребята!» И сразу 30 из 70: «Аааааа!» А они сразу друг от друга подхватывают плач. О, я тогда стал такой. (Очень смешно изображает, как сник). Это был самый большой мой провал.

О. Л.: За 8 лет, что вы работаете в Украине, что-то изменилось у нас?

Я. Р.: (Грустнеет). Да. Вот волосы у меня почти все выпали… И зубы… (Улыбается). Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

О. Л.: Вот в больницах вас так же принимают?

Я. Р.: Ну почти. В целом люди раньше были немножко насторожены: клоун? Зачем в больнице клоун? Там тихо, стерильно, там порядок. А тут клоун. Он не вписывался в рамки больницы. В Европе клоун часто включен в больничный штат. Он присутствует при перевязке, в процедурных, чтобы отвлечь детей. Он читает историю болезни, знает изменения в состоянии каждого ребенка. Сейчас мы и здесь можем узнать у некоторых врачей специфику состояния ребенка. Вообще, многое меняется. Страна становится более открытой.

О. Л.: Вы говорили, что работаете и с родителями. А как?

Я. Р.: Общаемся с детьми и родителями вместе. Вообще для ребенка нет ничего смешнее, чем увидеть своего родителя – клоуном, в смешной ситуации. А для родителя – нет ничего лучше, чем увидеть своего больного ребенка смеющимся. Родителям очень тяжело, понятно, что такое, когда твой малыш серьезно болен. А смех снимает стресс. Смеющийся родитель – это замечательно. Когда родители потом встречают тебя на улице и благодарят за то, что ты делаешь, - это очень приятно.

О. Л.: На пресс-конференции вы сказали, что эстрадный клоун может снять маску и стать другим, даже грустней, чем обычный человек. А больничному клоуну так нельзя, он должен всегда этот заряд, эту радость нести с собой, нужно быть искренним. Хотя и радость, добавили вы, можно найти. Скажите, а где находить эту радость?

Я. Р.: Хороший вопрос. Она приходит от Господа. Когда ты хочешь делать добро, ты несешь все время с собой эту энергию. С детьми нельзя притвориться, просто надеть маску. И когда я прихожу домой, я же не могу с родными стать другим, угрюмым, мрачным… Конечно, надо где-то подключаться, находить этот заряд.

«Ты можешь помочь наслаждаться другим, если сам наслаждаешься», - подсказывает рядом по-английски дочь Яна.

«Да, я не могу дать это, если во мне этого нет», - подтверждает Ян.

И у него это здорово получается: находить и дарить радость. Еще не зная Яна, я хотела спросить у него, веселый ли он человек в жизни, вне клоунады. Но вопрос отпал после первых минут общения. Даже когда Ян дает интервью в конце тяжелого дня, усталое лицо начинает сиять замечательной улыбкой, когда он пытается донести до меня что-то важное о своей профессии. Это действительно пассия – страсть. Хотите заразиться ею? Приходите на Красную в «Школу клоунов». Радости здесь хватит на всех.

Школа клоунов

www.pomogaem.com.ua

 

 

 

Я опоздала на занятие на полчаса – раньше прийти никак не получалось. В уютной комнатке сидят десятеро, одиннадцатый – худой, вечно улыбающийся человек с певучим польским акцентом. Это Ян Томаш Рогала, он преподает больничную клоунаду нашим волонтерам. Когда я вхожу, обсуждают результаты «зарядки» - только что сняли на фото каждого из учеников, пытающихся выразить на лице «по-клоунски» преувеличенные эмоции. У Андрея лучше всего выходит гнев – не удивительно, статус обязывает часто тренироваться. У Карины и радость, и страх, и гнев, и сон – все та же улыбка разной ширины…

Потом смотрят фотографии костюмов больничных клоунов. Живо обсуждают, насколько подходят детские колготки в качестве головного убора и как бы постирать цветной костюм, чтобы он не полинял. Ян рассказывает, что у него дома набралось уже около десятка разных костюмов, так что можно пользоваться ими, как единым банком. С гордостью показывает фото, где цветные одежды свисают прямо над компьютерным столом – они размещаются на специальной балке на потолке.

Слово за слово, Ян упоминает о детях. «А сколько у вас детей?» - спрашивает кто-то. «Сейчас посчитаю… Раз, два, три, - Ян загибает пальцы и уморительно морщит лоб, - что-то около семь!» Акцент непередаваем. Смещенные ударения и мягкие интонации…

Он шутит все время. Отвечая на серьезные вопросы и делая замечания, и даже исполняя роль зрителя. Когда одна из будущих клоунесс ищет волшебную палочку, приподнимая ноги сидящих, ногу Яна вдруг «заклинивает», и привести ее в исходное положение стоит немалых усилий. Так что учиться можно даже во время вполне серьезного рассказа на этих маленьких лирических, вернее комических отступлениях, схватывать приемы и одновременно расслабляться. Когда мы дружно смеемся, Ян делает страшное лицо: «Не сметь смеяться на смехотерапии!»

Ребята упражняются в парах, сначала играют в марионеток, «тянут» друг друга за веревочки, при этом партнер с бесстрастным выражением лица должен принимать самые нелепые позы. Потом зеркалят друг друга, повторяя движения и мимику. А потом тот самый этюд-импровизация с волшебной палочкой и цветком. Я удивляюсь, как здорово справляются с ним начинающие клоуны. Ошибки налицо, кто-то затягивает, кто-то не успел продумать сюжет, но в каждом что-то есть… Может быть, это энергия неподдельного веселья, которую нужно передать маленькому зрителю.

А потом Ян показывает собственный номер с цветком и палочкой. Вырастить цветок Фонарику никак не удается, и он обращается за помощью к зрителям. Предлагают насыпать земли в горшок. Каждый «сыплет» из ладошки, но ничего по-прежнему не выходит. Вспоминают о воде – «полили цветочек». Но результата все нет. Тогда вспоминают о солнечном свете. «Но ведь солнца нет в этой палате! – печалится клоун и тут же его осеняет, - а давайте все улыбнемся, и это будет как солнышко!» Все по очереди улыбаются цветочку. В реальной больничной палате приходится улыбаться даже тем, кому не очень-то хочется. Цветок расцветает. «Вот видите, что могут сделать ваши улыбки! – радуется добрый клоун. – Давайте улыбаться каждый день». И заговорщически просит маленьких пациентов контролировать родителей, чтобы те не пропускали ни одного дня… Так заканчивается занятие, и ученики расходятся с домашним заданием: придумать себе клоунское имя.

И мы начинаем говорить с уставшим Яном. Сегодня у него было выступление в больнице, потом это двухчасовое занятие, он уже собрался одеваться, а тут я… Он откашливается – подводит голос, но и сейчас, в 9 вечера, находит время шутить.

О. Л.: Сколько вам лет?

Я. Р.: (Считает на пальцах) Четыре… Где-то пять! (По-видимому, так оно и есть).

О. Л.: Из какого вы города?

Я. Р.: Из Варшавы.

О. Л.: Как вы стали заниматься волонтерством?

Я. Р.: 25 лет назад. Я был коммунистом, а потом у меня случилось… духовное возрождение. Я поверил, в Бога, принял крещение и стал волонтером.

О. Л.: Вы католик?

Я. Р.: Я христианин. Я думаю, все христиане – единая семья. Крестился в католичество, потом был близок к протестантам, а сейчас вот работаю в организации, руководитель которой православный священник и мой лучший друг.

О. Л.: Ваша семья живет в Польше?

Я. Р.: Нет. Двое старших в Лондоне, один в Сербии, а я с женой и четырьмя младшими детьми – здесь, в Днепропетровске. Мои дети родились в четырех странах: Польше, Швеция, России, Украине. Это вот (кивает на дожидающуюся дочь) российский выпуск.

О. Л.: Как же вы попали на Украину?

Я. Р.: Это вопрос!.. (Озадаченное лицо) Через границу!

О. Л.: Я имею в виду, почему уехали из Польши, почему именно на Украину.

Я. Р.: Так сложилось. Я много ездил как волонтер, с Красным крестом сначала. В Западную Европу, в Россию, потом в Украину. 12 лет провел в России, 8 лет на Украине.

О. Л.: А как вас занесло в Днепропетровск?

Я. Р.: 2 года я жил в Николаеве. Потом мои друзья-украинцы позвали меня в Днепропетровск. Они руководили общественной организацией «Семья». И когда мы работали с ними, понадобилось найти, кому требуется бассейн надувной… Так случайно мы познакомились 5 лет назад с Андреем. Тогда еще не было «Сияния радуги», он был просто воспитателем детского дома семейного типа. Познакомились и сразу подружились. Одинаковые интересы, одинаковые цели… А он вдохновился нашей благотворительной деятельностью и создал ДОБО «Колыбель надежды».

О. Л.: На пресс-конференции вы говорили, что сначала занимались с наркоманами, с людьми, отбывающими заключение. Почему именно с ними работали?

Я. Р.: В Польше тогда была проблема наркотиков. Было много хиппи, я сам был хиппи. Видел проблему, понимал, что можно ее решать, можно реабилитировать людей. Потом нас пригласили в Россию работать с заключенными в тюрьмах. В России, в Астрахани мы стали посещать детдома, приюты. Там в 1997 г. я впервые одел клоунский костюм…

О. Л.: Расскажите, как это было в первый раз?

Я. Р.: Это было… (улыбается, вспоминая). Страшно! Был костюм, никто не хотел его надевать, а я решился. Но когда я его надел… Это было просто волшебство, магия. Когда я пришел к детям в этом костюме, я стал другой! Я – их! Я клоун! Просто электричество, короткое замыкание. Я стал говорить с ними на одном языке.

О. Л.: Вы говорите, что нигде не учились профессиональной клоунаде. Когда видишь ваше мастерство, в это трудно поверить. У вас есть программа обучения, вы составили ее сами?

Я. Р.: Понимаете, когда вам нужен автомеханик, вы же не доверите человеку с двухлетним опытом работы свою машину? Я 15 лет занимаюсь клоунадой. Я учусь раз – на ошибках. Два – из книг, на сайтах ищу информацию. У меня огромное количество литературы по клоунаде. Я учусь постоянно, сам, понимаете, это… пассия! Как это по-русски?

О. Л.: Страсть?

Я. Р.: Да! Больничная клоунада – не эстрадная, в эстрадной есть механические навыки, можно снять костюм и измениться. А в больничной нет. Это не математика, здесь нет аксиом, но есть место для души и импровизации.

О. Л.: Вы занимались клоунадой в Польше?

Я. Р.: Никогда.

О. Л.: А там это распространено?

Я. Р.: Еще как. 13 лет там работает организация «Доктор клоун», у нее огромное количество волонтеров. Я постоянно поддерживаю с ними связь.

О. Л.: Я искала на Украине такую централизованную организацию больничных клоунов, но не нашла.

Я. Р.: Ребята во Львове могут это сделать, если захотят, и мы тоже. Просто инициатива людей, у которых это - от сердца, которых не может ничто остановить. В России есть Костя, который этим занимается – он… молодец! Он решил распространить это в стране и занимается этим.

О. Л.: Что в вашей работе самое тяжелое?

Я. Р.: Сложный вопрос. Нет тяжелого! Конечно, выступление изматывает, час работы на сцене – как 10 часов на заводе. Я ведь сейчас работаю один. Вот у меня на ближайшие 14 дней запланировано 23 посещения в двух больницах. Конечно, энергия уходит – пффф (изображает сдувающийся шарик). Потом надо знать, что не со всеми детьми можно работать одинаково. Маленькие – они часто пугаются клоуна. Я как-то в Астрахани впервые выступал в Доме ребенка. Там детки от года до пяти. И вот я, как обычно, вылетел перед ними с радостным криком: «Привет, ребята!» И сразу 30 из 70: «Аааааа!» А они сразу друг от друга подхватывают плач. О, я тогда стал такой. (Очень смешно изображает, как сник). Это был самый большой мой провал.

О. Л.: За 8 лет, что вы работаете в Украине, что-то изменилось у нас?

Я. Р.: (Грустнеет). Да. Вот волосы у меня почти все выпали… И зубы… (Улыбается). Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

О. Л.: Вот в больницах вас так же принимают?

Я. Р.: Ну почти. В целом люди раньше были немножко насторожены: клоун? Зачем в больнице клоун? Там тихо, стерильно, там порядок. А тут клоун. Он не вписывался в рамки больницы. В Европе клоун часто включен в больничный штат. Он присутствует при перевязке, в процедурных, чтобы отвлечь детей. Он читает историю болезни, знает изменения в состоянии каждого ребенка. Сейчас мы и здесь можем узнать у некоторых врачей специфику состояния ребенка. Вообще, многое меняется. Страна становится более открытой.

О. Л.: Вы говорили, что работаете и с родителями. А как?

Я. Р.: Общаемся с детьми и родителями вместе. Вообще для ребенка нет ничего смешнее, чем увидеть своего родителя – клоуном, в смешной ситуации. А для родителя – нет ничего лучше, чем увидеть своего больного ребенка смеющимся. Родителям очень тяжело, понятно, что такое, когда твой малыш серьезно болен. А смех снимает стресс. Смеющийся родитель – это замечательно. Когда родители потом встречают тебя на улице и благодарят за то, что ты делаешь, - это очень приятно.

О. Л.: На пресс-конференции вы сказали, что эстрадный клоун может снять маску и стать другим, даже грустней, чем обычный человек. А больничному клоуну так нельзя, он должен всегда этот заряд, эту радость нести с собой, нужно быть искренним. Хотя и радость, добавили вы, можно найти. Скажите, а где находить эту радость?

Я. Р.: Хороший вопрос. Она приходит от Господа. Когда ты хочешь делать добро, ты несешь все время с собой эту энергию. С детьми нельзя притвориться, просто надеть маску. И когда я прихожу домой, я же не могу с родными стать другим, угрюмым, мрачным… Конечно, надо где-то подключаться, находить этот заряд.

«Ты можешь помочь наслаждаться другим, если сам наслаждаешься», - подсказывает рядом по-английски дочь Яна.

«Да, я не могу дать это, если во мне этого нет», - подтверждает Ян.

И у него это здорово получается: находить и дарить радость. Еще не зная Яна, я хотела спросить у него, веселый ли он человек в жизни, вне клоунады. Но вопрос отпал после первых минут общения. Даже когда Ян дает интервью в конце тяжелого дня, усталое лицо начинает сиять замечательной улыбкой, когда он пытается донести до меня что-то важное о своей профессии. Это действительно пассия – страсть. Хотите заразиться ею? Приходите на Красную в «Школу клоунов». Радости здесь хватит на всех.

Школа клоунов

www.pomogaem.com.ua