Українська благодійність в полоні недовіри

Недоверие – настоящая беда украинской благотворительности. Удивляться не приходится: люди потеряли веру в нее в лихие 90-е, когда множество «фондов» занимались отмывкой денег; не реабилитированы НГО и сейчас, когда то в одном, то в другом регионе появляется информация о фиктивных благотворительных организациях и «черных» волонтерах, собирающих деньги себе в карман. Вот такое печальное прошлое и сложное настоящее отбивает у украинцев желание заниматься волонтерством или другими видами благотворительности.

Перечитываю комментарии к статье о скандале с днепропетровским «фондом» «Колыбель жизни». Через одну встречаются реплики типа: «Не давайте деньги никому, кроме как родителям лично в руки!» или «Вся так называемая благотворительность очень давно в руках мошенников». Мне, как волонтеру организации, оказавшей помощь сотням деток, очень печально это читать. На фоне этих комментариев теряется сообщение мамы ребенка, фотографией которого воспользовалась злосчастная «Колыбель жизни»: «Данный фонд бросил огромное пятно на все волонтерство в Украине, и это очень плохо. Ведь без волонтерской помощи таким семьям, как наша, не обойтись».

Не обойтись потому, что фонд соберет деньги однозначно быстрее, чем мама больного ребенка. У фонда немало способов найти нужную сумму: копилки, установленные в магазинах, уличные акции, личные просьбы, обращенные к конкретным бизнесменам и спонсорам. У родителей обычно нет времени на всю эту деятельность, к тому же волонтеры сделают все профессиональнее.

Для жертвователей тоже есть веские причины перечислять деньги на благотворительность на счет благотворительной организации, а не нуждающихся. Фонд проверит за вас документы тех, кто просит о помощи, свяжется с лечащим врачом больного, исключив попытку обмана.

Благотворительный фонд распределит благотворительную помощь и средства между подопечными соответственно актуальности просьбы. То есть не допустит ситуации, когда Диме, к примеру, нужно ехать в реабилитационный центр завтра, а Пете через три месяца, но для Пети деньги собраны, а для Димы – увы, нет.

Если нужны медицинские препараты, аптека может сделать для фонда значительную скидку.

Благотворительные организации чаще всего передают деньги непосредственно больнице, реабилитационному центру и т.д., и это предупреждает родительское злоупотребление средствами (которое, пусть раз на миллион, но случается). Кроме того, фонд убережет родительский бюджет и кошельки жертвователей от сборов на сомнительное лечение нетрадиционной медициной.

Собственно, нужно только выбрать благотворительный фонд с хорошей репутацией, которому можно довериться.

Но большинство наших сограждан не интересуют эти нюансы и они продолжают "ставить крест недоверия" на всей благотворительности в Украине. С того момента, как они видят частный случай обмана в какой-то области, они становятся в позицию жесткой обороны по отношению ко всей этой сфере. И это не удивительно: обжегшись на молоке, дуешь на воду. Я глубоко сочувствую тем, кто так болезненно воспринимает мошенничество. Да, нас слишком много обманывали и обворовывали. Украинцам трудно представить, что кто-то может быть посредником между дающими и нуждающимися, не отсыпая ничего украдкой себе в карман.

И все же заявлять: «Везде воры, никому не верю!» - несправедливо. Если бы не украинские благотворительные организации, огромное количество наших детей не получили бы необходимого лечения.

К сожалению, из 15000 официально зарегистриванных благотворительных организаций реально работают около 2 тысяч и это, несомненно, бросает тень на украинскую благотворительность. Об этом в интервью журналу «Український тиждень» заявила директор Украинского форума благотворителей Анна Гулевская-Черныш. По количеству НКО (на бумаге) мы опережаем Европу. Во всем Евросоюзе – 110 тысяч благотворительных организаций, то есть одна организация приходится на 4.5 тысяч человек. В Украине – одна на 3 тысячи. Откуда же взялось такое количество фондов в стране, где так слабо развита благотворительность организаций? В последнее время в стране регистрируется около 2 тысяч НГО ежегодно, и этим мы обязаны многочисленным кандидатам: в депутаты, мэры и т.д., которые пытаются с помощью благотворительности завоевать голоса избирателей. Помню, несколько лет тому назад мою бабушку и других пенсионеров из их района одарили перед выборами сухим пайком: принесли на дом набор круп и консервов, килограмма по 3 каждому. Не знаю, какое влияние такие «подарки» оказывают на электорат, но благотворительностью это назвать трудно. Кстати, многие из этих организаций уклоняются от уплаты налогов.

Конечно, и эти «фонды на час» и случаи мошенничества в сфере благотворительности явно не увеличивают кредит доверия к НКО. Государство тоже не спешит поддерживать тех, кто занимается благотворительностью: в Украине благотворительная помощь до сих пор облагается налогами, а это нонсенс для большинства стран мира. По словам руководителя программы "Адресная помощь", реализуемой Фондом Р. Ахметова "Развитие Украины", Виктории Мыколаюк, только в 2012 г. в рамках программы было уплачено налогов на сумму 3.5 млн грн. Нетрудно набрать в поисковике, например, «трансплантация костного мозга стоимость» и выяснить, что за эти деньги можно было бы прооперировать в США или Израиле четверых больных лейкозом в тяжелой стадии. Пересадка костного мозга – одна из наиболее дорогостоящих операций, средства на нее собираются годами. Эти 3.5 миллиона бескорыстно отданы милосердными людьми как благотворительную помощь нуждающимся, которых теоретически должно поддерживать государство. Но государство лишило их этой помощи, вместо того, чтобы предоставить ее.

Неудивительно, что даже многие действующие благотворительные организация не стремятся к прозрачности, желая помочь как можно большему количеству людей.

Еще одна важная проблема, которая, к сожалению, касается не только самостоятельно работающих волонтеров, но и некоммерческих организаций, состоит в том, работа благотворительных организаций в нашей стране в основном направлена на удовлетворение базовых потребностей людей «здесь и сейчас». То есть собрать деньги на лечение больного за рубежом, а не добиться того, чтобы соответствующее оборудование и специалисты позволили проводить такие операции в Украине. Помочь продуктами и волонтерской помощью одинокому инвалиду, а не сделать так, чтобы денежное пособие по инвалидности, наконец, повысили, и каждому человеку с особыми потребностями выделили ответственного социального работника. Филантропия влияния, которая становится в мире все популярнее, предусматривает устранение причин проблемы, а не работу с последствиями.

Я вижу скептические усмешки людей, которые читают: «сделать так, чтобы повысили денежное пособие…» Очень хорошо представляю, потому что сама усмехаюсь так же. Мы прочно усвоили, что не хозяева в своей стране и повлиять на ситуацию в нашей стране с социальной сферой, медициной, образованием нам не под силу, нечего даже и пытаться. Нужно признать: да, украинцам несоразмерно труднее всерьез изменить что-то в Украине, чем американцам в Америке. И все же отсутствие связи между тем, каких законов мы хотим и какие имеем, обусловлено отчасти и нашим неверием в собственные возможности.

Филантропия влияния требует бОльших временных и материальных затрат, профессиональных знаний и пристального изучения темы. Но оно того стоит. Чтобы родители тяжелобольного ребенка знали: медики сделают для него все возможное, независимо от того, соберет ли фонд вовремя необходимую сумму. Чтобы не нужно было помогать детдомам – ведь все сироты растут в семьях. Наш благотворительный фонд «ПОМОГАЕМ» сейчас собирает деньги для того, чтобы приобрести специальный автобус (в рамках проекта адаптация инвалидов), в который люди на инвалидных колясках могут попасть без посторонней помощи. В Днепропетровске нет сейчас ни одного такого автобуса, общественный транспорт не приспособлен для людей с особыми потребностями, и их передвижение по городу ограниченно. А вот в США, например, власти отказались закупать какой-либо другой общественный транспорт, кроме низкополого. 

Конечно, ни в Америке, ни в Европе, благотворительность не ограничивается филантропией влияния. И в обществе всегда будет потребность в точечной помощи тем, кого государство по каким-то причинам не взяло под защиту. Но благотворительным фондам в Украине очень нужно научиться помогать, хотя бы частично, удочкой, а не рыбой. Некоторые организации уже осваивают этот подход, как фонд «Развитие Украины». Закупая современное оборудование в больницу, они следят потом за тем, чтобы оно не простаивало зря, а использовалось по назначению. Стремясь уменьшить заболеваемость туберкулезом в области, они пытаются изменить всю систему туберкулезных диспансеров, чтобы она работала на излечение больных, а не на собственную выживаемость. 

За «Развитием Украины» следуют и некоторые другие украинские благотворительные организации. «ПОМОГАЕМ», вслед за фондом Р. Ахметова и запорожским фондом «Счастливый ребенок» создало электронную базу данных детей-сирот «Медиапаспорт». Сейчас мы каждый месяц отправляем нескольких детей, больных ДЦП, на реабилитацию в другие области, но планируем построить реабилитационный центр и в нашем городе.

Самое большое наше желание – чтобы в Украине стало больше людей, которые искренне хотят оказывать помощь нуждающимся. Чтобы люди, прежде чем сказать волонтерам: «Не верю!» - проверяли, есть ли причины для недоверия. Ведь это просто, стоит только захотеть – мы покажем все документы, дадим телефоны подопечных, отчитаемся о каждой копейке. Только бы вы доверились. Для начала даже не нам, а собственному желанию помочь…

Ольга ЛЕВЧЕНКО

www.pomogaem.com.ua