Просто робити свою справу

Живёт в Астрахани чудесный человек, Вера Олеговна Дробинская. Она не выходила замуж и не рожала детей – так уж сложилось, но она мама. У неё детский дом семейного типа. И это уже само по себе замечательно. Но есть нечто, делающее её семью одной из немногих на территории СНГ, почти уникальной: все её дети (их 7, а было 8) – инвалиды, некоторые тяжёлые.

Семья Веры Дробинской началась в 2001 году, с мальчика с самым тяжёлым диагнозом – и судьбой.

Вера Олеговна, врач-неонатолог, встретила однажды знакомую заведующую отделением астраханской детской больницы. Та пожаловалась, что на кормление и лечение отказных детей государство не выделяет почти никаких средств и деткам, по сути, нечего есть. Так Вера Олеговна попала в палату «отказничков». И пропала. Она тогда раздумывала над предложением немецких друзей работать по специальности и жить в Германии. Но, увидев брошенных астраханских малышей, поняла, что не может их оставить…

Итак, первым был Данилка. Вернее Рамазан Серажитдинов – христианским именем он был крещён уже у Веры, в честь святого Даниила, брошенного в клетку со львами.

Мальчик лежал в кроватке на клеёнке без простыни, а когда приходило время кормить его, медсёстры просто вставляли в рот бутылочку и уходили. Сосать Рамазан не умел, он лежал в молочной луже и плакал. В 3 месяца он весил чуть больше 3 кг. Животик у него был страшно раздут, тоненькие скрюченные ножки и ручки – у мальчика не разгибались суставы. Среди множества его диагнозов – ДЦП и артрогрипоз. День и ночь в больнице он кричал. Родители не отказывались от Рамазана, но и домой не забирали. Занятые карьерой, они вовсе не желали быть связанными инвалидом по рукам и ногам. Без колебаний они оформили на Веру документы опеки. И она забрала ребёнка домой. Врачи пророчили, что больше 2 недель Рамазан у неё не протянет. Вера надеялась только на то, что, как она слышала, вне стен больницы, в семье отступают самые страшные болезни. Дома боялась отойти от него даже на минуту, не спала… И чудо случилось: Данил стал набирать вес…

9 лет прожил он вместе с Верой. А судьба тяжёлая у него не только потому, что ходить и говорить он так и не научился, а потому, что в 2009 их разлучили. Биологические родители предложили подписать Вере Олеговне, как опекуну, разрешение на продажу квартиры, где мальчик был прописан вместе с бабушкой. Бабушка умерла, и родители решили улучшить свои жилищные условия. Вера посчитала, что это против интересов Данила, и отказала. Родители долго пытались добиться разрешения в обход опекуна, когда же им это не удалось, решили забрать ребёнка. Вера Олеговна подала встречный иск о лишении родительских прав: ведь в течение 9 лет родители не интересовались судьбой сына и не помогали материально. Суд вынес решение оставить Данилку у Веры, но и Серажитдиновых родительских прав не лишил. Те продолжили борьбу и второй суд выиграли. «За всё заплачено и вы не рыпайтесь!» - предупредили они Веру. Когда приехали Данилку забирать, она пыталась рассказать родителям об уходе за мальчиком, но никто не слушал. И Данил снова стал Рамазаном. За первый же месяц без названой мамы он потерял в весе 3 кг. А на второй месяц у него начались эпилептические приступы, скорей всего, на фоне стресса. В 2010 году Вера Олеговна подала заявление в суд с просьбой разрешить видеться иногда с Данилкой. Но ей отказали. Потому что Вера не родственница, а ребёнок, по заверению адвоката Серажитдиновых, никого не узнаёт. Верины дети до сих пор, когда к ним приезжает опека, спрашивают: «А когда нам вернут Данилку?» Скучают.

Откуда же взялись остальные дети? Вслед за Даниилом в доме появились Тавифа и Маша, обе из отказников. Тавифу Вера Олеговна возила в Австрию для операции на сердце. Затем и оформила опеку. А когда вернулась, просто не стала отдавать девочку. Период, когда с Верой жили только Данил и Тавифа, был самым тяжёлым: оба не говорили, не пользовались горшком – Вера никак не могла научить этому Тавифу. Когда же в доме появилась 4-летняя Маша, Тавифа научилась за 3 дня.

Правда, появлению третьего ребёнка воспротивилась Верина мама. Пришлось Вере Олеговне покупать отдельное жильё. Денег хватило только на ветхий домик в отдалённой татарской деревне. Условия там были те ещё, и начались проблемы с опекой. Но мир не без добрых людей – на пожертвования друзей Вера смогла всё-таки купить частный дом в Астрахани.

А с остальными детьми была совсем другая история. Началась она в 2005 году, когда Вера Олеговна в качестве волонтёра начала ездить в Разночиновский интернат для умственно отсталых.

Это огромное заведение на 250 детей находится в 50 километрах от Астрахани, 15 из которых – бездорожье. Когда весной случается разлив, доехать туда вообще практически невозможно. Поэтому не только проверки и комиссии редко туда добираются – не попадают туда и педагоги, психологи, врачи, так необходимые обитателям Разночиновки.

Вокруг интерната уже около года ведутся скандальные дискуссии. Что же на самом деле там происходит? Есть два взгляда на это.

Первый: сотрудники интерната – герои-подвижники, обихаживают тяжёлых инвалидов, совершенно безнадёжных детей, которым вообще-то было бы лучше умереть и не мучиться. А расформировать его хотят те, которым благодатный уголок природы понадобился для постройки роскошного отеля. Именно так представили ситуацию в передаче «Пусть говорят», посвящённой Разночиновке.

И второй: инвалидов, большую часть из которых можно реабилитировать, там не учат и не лечат. Уход заключается в кормёжке и мытье. Дети, психически абсолютно здоровые, инвалиды по зрению или с ДЦП, там содержатся среди ребят умственно отсталых (а отсталость тоже бывает очень разная). Половина диагнозов выставлена неверно. Детей, которым могли бы помочь в столичных больницах, никто не считает нужным туда направлять. И те, кто мог бы быть относительно здоров и в семье, теряют всякий шанс. Потому что после 18 лет из Разночиновки дорога одна – в дом престарелых. А претензии на землю интерната, о которых говорила его директор, вообще, скорей всего, выдумка чистой воды…

История девочки Кристины, которую едва спасли оттуда, и фотографии безымянных детских могил на Разночиновском кладбище сделали происходящее там достоянием общественности. До сих пор проверки якобы не выявили там нарушений, кроме незначительных санитарных, но благодаря поднятому шуму в интернате открыли 2 класса школы, где детей хотя бы учат читать и писать…

Когда Вера Олеговна впервые попала сюда, в одной из палат она увидела привязанного к кровати мальчика. Вернее сначала она его услышала из коридора: он громко рыдал, не по-детски, а по-взрослому. Спросила, почему привязывают – ответили: чтобы не причинил вреда себе и другим детям. Однако себе он вреда наносил более чем достаточно – голова была разбита, а руки искусаны в кровь. У Миши была чесотка, по-видимому, связанным терпеть зуд было настоящей пыткой. Потом, у Веры, он долго ещё не понимал, что свободен; когда за едой падала ложка, он, вместо того, чтобы поднять её, бился головой об стену… У Миши ДЦП.

А у двух других Вериных детей, Нади и Ромы – умственная отсталость. О Роме рассказала Верина знакомая-волонтёр из Италии, усыновившая в Разночиновке девочку. О Наде – сотрудница интерната: «Такую хорошую девочку к нам перевели, она же у нас погибнет». У Нади была короткая уздечка языка, из-за которой случались проблемы с речью – отсюда и диагноз… И Надя, и Рома теперь ходят в обычную школу. Надя заканчивает художественную, замечательно рисует, учится на компьютерных курсах, с учёта по умственной отсталости снята. Рома учится параллельно с ней, занимается в спортивной секции. На них, старших, сейчас в случае чего можно оставить дом, остальные дети слушаются их безоговорочно, а Вера безоглядно им доверяет. Когда же они только пришли в семью, младших били, не произносили слова без мата, а учиться не хотели, потому что «мы дураки». На что Вера Олеговна отвечала: «Раз вы дураки, собирайтесь, поедете назад в интернат». Через несколько месяцев детей было не узнать…

Максим, мальчик с тяжёлым пороком развития позвоночника, попал в эту семью случайно. Когда в опеке оформляли документы сразу на троих: Надю, Рому и Мишу, то перепутали и оформили ещё и Максима. Не могла же Вера отказаться… «Он у нас интеллектуал, много читает, сам пытается во всём разобраться», - рассказывает Вера Олеговна.

Последним был Коля, тоже совершенно здоровый умственно, но с тяжёлой формой ДЦП. С ней его собирались отправить в Разночиновский интернат, после того как разладилось планируемое усыновление во французскую семью… Вера взяла и его.

Что сейчас с Машей и Тавифой? Маша учится в обычной и художественной школе. Тавифа до 6 лет не говорила, теперь начала говорить, занимается индивидуально, во 2 классе. Миша ходит (в интернате только ползал на животе), выражает чувства и желания словами и жестами.

Как решилась Вера Олеговна на стольких детей? «Бояться не в моём характере. Я же врач, я привыкла работать и работать хорошо…» «Я знала одно: если бы в своё время не взяла Рамазана, то он бы просто умер. Если бы я не взяла Тавифу, то она бы тоже умерла. Максим – очень умный и хороший мальчик, но, как у сироты, у него не было абсолютно никаких перспектив, и если бы он остался вместе с психическими больными в интернате, то сгинул бы без следа. И остальные мои дети тоже долго бы не продержались». Вот так. Просто «не могла не…»

Живут на детские пенсии и пособия, добровольные пожертвования, Вера Олеговна подрабатывает переводами. В интернете множество статей об их семье и видео, на которых нельзя не разглядеть любовь и взаимное доверие… Трудно поверить, что кому-то придёт в голову усомниться в состоятельности Веры Олеговны как опекуна… Но таки пришло.

Две недели назад, 16 января 2012 года, поздно вечером у неё дома появились недобрые гости. Сотрудники опеки, отказавшиеся, однако, предъявить удостоверения, приехали с распоряжением об освобождении хозяйки от обязанностей опекуна и прекращении выплаты денежных средств детям. У ворот стоял автомобиль, готовый увезти детей. Решение об «отъёме» детей было принято на основании доноса Веры Зауэр, пастора лютеранской церкви, о том, что в семье детей бьют и не оказывают необходимой медицинской помощи. На вопрос Веры Олеговны, почему не проверили сначала сигнал, ответили, что «не успели». Приехать с проверкой не успели, а приехать за детьми успели. Да и вообще, по словам сотрудников опеки, не доверять «духовному руководителю» нет оснований. Детей Вера Дробинская, конечно же, не отдала. И очень скоро отправилось письмо губернатору области, подписанное Еленой Альшанской, президентом БФ «Волонтёры в помощь детям-сиротам», Татьяной Тульчинской, директором БФ «Здесь и сейчас» и ещё сотнями людей. У Веры Дробинской много друзей.

В последующие дни в семью шла комиссия за комиссией. Дети, естественно, нервничали, и маме жилось неспокойно. Атмосфера ещё больше накалилась, когда в интернете появились фотографии, демонстрирующие беспорядок в доме Дробинской. Фотографии сопровождались статьёй скандально известного астраханского журналиста, первой фразы которой достаточно, чтобы судить о её объективности: «На днях некоторые средства массовой информации дали слезоточивые матерьяльчики с заголовками, что Дробинскую будто бы необходимо защитить…» По словам Веры Олеговны, фотографии сделал кто-то, незаконно пробравшийся в дом в её отсутствие, и беспорядок отчасти создал он же, например, в ванной вывернули бельевую корзину… Так вот в прямом смысле копаются в грязном белье, чтобы опорочить человека, каждый день которого, по сути, подвиг.

Ради чего и почему всё это? Есть несколько предположений. Наиболее правдоподобное: это попытка, подняв шум вокруг семьи Дробинской, отвлечь внимание от Разночиновского интерната. Туда, вроде бы, сейчас собирается комиссия врачей из Российской детской клинической больницы, которая может выявить все вопиющие нарушения, которых не обнаружили предыдущие проверки. Заодно можно отомстить Вере Олеговне, ведь именно она вместе с другими волонтёрами вытащила на свет и историю Кристины (которая едва не умерла от голода в интернате), и сфотографировала безымянные могилы на разночиновском кладбище. Конечно, многим может быть на руку травля Дробинской, прежде всего, тем чиновникам, которые годами закрывали глаза на происходящее в Разночиновке.

Слава Богу, волна, поднятая в интернете, письмо губернатору, а главное, голос в защиту Веры правозащитника, члена Общественной палаты Бориса Альтшулера сделали своё дело. Решение опеки было отменено и выплата детских пособий возобновлена. Но неприятный осадок, как говорится, остался. И настороженность, и ожидание новых нападок. Остаётся пожелать Вере Олеговне сил и неравнодушных людей среди чиновников.

И ещё хочется сказать немного о том, какой лакмусовой бумажкой оказалась эта история для общества, в котором мы с вами живём. То, что Вере Олеговне, по репутации которой буквально потоптались грязными башмаками, пришлось пересмотреть список своих друзей, это понятно. Интересно, как реагировали блогеры, незнакомые люди на развивавшиеся события. Кто-то скрупулёзно начал выяснять, есть ли у Дробинской автомобиль и не жирует ли она на детские пенсии. Кто-то возмущался беспорядком в доме: «Ну знаете, это слишком!» Причём явно ни те, ни другие не пробовали растить в одиночку семерых инвалидов. Ну не видно было почему-то ни одного комментария: «Вот у меня тоже семь инвалидов, а я…» Поэтому очень хочется предложить таким людям попробовать. А потом уже комментировать.

Кто-то гордо заявил: «Я ведь вот не беру на себя ответственность семерых таких детей воспитывать, хотя у меня тоже приёмный ребёнок. А Вера Олеговна явно не справляется. Забыла о своей высокой миссии…» Хочется спросить, а по каким критериям видно, что не справляется? По беспорядку? А может, всё же будем судить по медицинским и психологическим показателям детей? Вера Дробинская, действительно забыв о «высоких миссиях», просто делает своё дело. И если бы она послушала таких здравомыслящих людей и не взяла на себя эту ответственность, было бы сломано 7 детских судеб. В интернате, где Миша был связан и искусан, внешне был вполне себе порядок…

А были другие люди. Которые сразу предложили собрать средства на няню в семью Дробинской. Или которые вообще ничего не предлагали, а переводили деньги на телефон Вере Олеговне, чтобы она в этой тревожной ситуации могла звонить, не заботясь о состоянии счёта. А кто-то из Следственного комитета прислал посылку с подарками и сладостями.

Незачем таких, как Вера Дробинская, возводить в ранг святых. Им нужно только дать спокойно работать. Ну и помогать по мере сил. Чтобы, глядя, как с человеческой и Божьей помощью справляется Вера, кто-то раздумывающий, не взять ли в семью ребёнка-инвалида, отбросил сомнения. Потому что человеческие судьбы перестанут перемалываться в разночиновках, только когда эти дети начнут попадать в семьи. Ох, скорей бы…

Ольга Левченко

Если и вы решили заняться благотворительностью детским домам, всю необходимую информацию вы можете найти на нашем сайте.

pomogaem.com.ua