Мы с Ирой работали операторами в справочной службе. Зарплата небольшая, напряг, напротив, немаленький. Меньше всего он был в выходные и по ночам. В эти смены обычно работал народ, стремившийся успеть в жизни побольше: студенты, совместители, даже одна молодая мама была.

Такую смену, когда вас на телефоне всего двое, не просто работаешь – ее проживаешь вместе с напарником. Море всяких щекотливых моментов: кто-то сразу «берет» звонки, кто-то филонит. Кто-то ночью честно спит свои 3 часа, а потом заступает на дежурство, а кто-то – до упора, пока не разбудишь пинками в семь, перед приходом начальства. С кем-то было комфортно работать, с кем-то нет.

С Ирой работать было здорово. Потому что было о чем поговорить. Приходится, правда, признать, что звонки она брала без особой готовности. Как выясняется теперь из нашего разговора – была уже вся по уши в социальных проектах.

Ир, с чего у тебя все началось? В смысле, работа в благотворительности.

Было это, сейчас скажу тебе… в 2009 году. Я стала ходить в храм и волонтерить, а на работе перевелась в ночные смены, чтобы больше времени было на всю эту деятельность.

С чего все началось? Решили как-то встретиться со знакомой девочкой, Ирой, напротив Троицкого собора. Она не успевала, попросила зайти к ней в здание, возле которого я ждала. Я тогда еще не знала, что это Епархия… Зашла, там в комнате Ира, другие ребята сидят, пьют чай, что-то там обсуждают. И священник. Ну, думаю, здрасьте, приехали, спасибо, Ира... А пообщалась с ними – и захотелось прийти еще и еще. Все, чем они занимались, оказалось мне страшно близко и интересно. Мы играли в интерактивные игры, волонтерили, как умели: ездили в детдома, дома престарелых, делали подарки для заключённых и кормили бездомных. Поддерживали и изобретали новые социальные проекты. Так родился православный молодежный лагерь «Фома». Я увидела новые горизонты, перспективы помощи людям. И вот отец Владислав познакомил меня с Андреем Пинчуком. Тогда, собственно, «Колыбель надежды» только начиналась, были он, Наташа Савченко и всё. Андрей описал мне ситуацию, предложил выбрать, чем бы я хотела заниматься. Я выбрала сайт. Сразу нашла дизайнера Ваню Грязева, с которым вместе волонтерили в социальных проектах. Одновременно подтянулись Ира Краснопевцева, Оксана Верешко, Таня Камак, а также ребята из той православной тусовки, к которой принадлежала и я.

Когда Андрей принимал меня на работу, был такой интересный момент. Мы пообщались с ним, и он вошел в какой-то кабинет, а в коридоре на подоконнике оставил папки, конверты и деньги. Довольно много. Я, конечно, догнала, отдала. До сих пор не знаю, случайность это была или такая проверка.


Что-то мне кажется, проверка. Дальше у меня такой вопрос: от чего на работе приходится сложней всего?


Чтобы НКО, да вообще любая организация, не стояла на месте, а развивалась, те, кто у руля, должны иметь творческое, нестандартное мышление. А команда уже втискивает эти грандиозные проекты в рамки реальности, и не всегда это просто.

Еще огорчает, когда кто-то из коллектива почему-то выпадает из колеи, уходит, навсегда или на время. Я очень переживаю, потому что люблю эту команду.

Устаю иногда от администрирования сайта. Для меня это однообразная работа. Тем более что по мере развития нашей деятельности, ее объем увеличивается колоссально. А человек ведь живет, развивается, вырастает. Я бы сейчас хотела больше времени посвящать новому проеку «Особые люди – особые потребности»,мне это очень интересно. Когда ездила в Киев на конференцию по IT-технологиям, зашла в Национальную ассамблею инвалидов Украины. Практически все, кто там работает, - на инвалидных колясках. Впечатляет… Им тоже хочется помогать, но пока некому передать часть своих полномочий по сайту.


А что на работе тебя больше всего радует?


Когда прихожу в офис и вижу улыбающийся и работающий коллектив.

Достигнутые цели, результаты в виде развивающихся проектов, счастливых детей, у которых наладилось здоровье или «нашлась» семья, конечно, тоже мотивирует.

Вот сейчас, наконец, я нашла человека, который будет заниматься продвижением сайта, мы долгосрочно будем сотрудничать. Другой нашел меня сам, разрабатывает сейчас новый дизайн сайта, уже модернизирована страничка «В контакте». Тебя вот когда-то нашла – тоже замечательно. Новые лица, новые люди, которые не могут помочь материально, но помогают делом.


Какие обязанности здесь для тебя самые приятные или интересные?


Да почти все мне здесь интересно. Я нашла себя в этой работе. Здесь стараюсь реализовать все мои таланты: журнализм, креативность – все, чего мой воспаленный мозг пожелает (смеется). Потом аналитический склад ума тоже находит здесь применение и развивается. Передо мной ставят глобальные цели, а я маленькие ступенечки к ним выстраиваю.


Тогда такой вопрос: как тебя изменила благотворительность? Ты стала в чем-то лучше, добрее?


Ну, лучше – не знаю… Скорей, нашла свой путь. Мне открылось все это закулисье: что нет у нас, к сожалению, культуры благотворительности, волонтерства. Я увидела, что и как можно в этом направлении сделать.

Потом еще я прочувствовала очень важную вещь. Вокруг нас здесь много больных людей, детей. Я поняла, что если человек серьезно болен – это не просто судьба такая. Они болеют для нас. Чтобы мы через них по-другому взглянули на мир. На свои проблемы со здоровьем я тоже смогла посмотреть иначе…


Каким, по-твоему, должен быть волонтер?

Искренним. С понимающими, добрыми, разумными глазами. Бескорыстным, конечно, во всех отношениях.

Я ведь знаю это по себе. Когда едешь впервые в детдом на душевном подъеме: я такой классный, приехал поразвлекать вас, детишки! Любите меня, любите! (Смеется). А через время понимаешь, что таких, как ты, эти дети принимают пачками ежедневно. А надо ведь, чтобы зернышко, которое ты посеял, осталось и проросло.

Как ты думаешь, что делать волонтеру, чтобы избежать выгорания?

Мне кажется, нужно уметь остановиться, когда ты чувствуешь, что дошел до предела. Перестать давать, дарить и повернуться к своим близким: мамам, папам, дедушкам, бабушкам... Ведь именно они, мне кажется, нас энергией и заряжают. Энергией своей любви. Уделять им больше внимания, общаться с ними. Мне священник когда-то об этом сказал: всех любить просто, а вот кого-то конкретного – сложнее, поэтому начать лучше с ближнего своего. Я стараюсь этому следовать. Сосредоточусь на самых родных, самых близких людях, а потом снова чувствую силы отдавать.


А как по-твоему, становятся ли вообще люди лучше от того, что занимаются благотворительностью?


Ну, ты же не залезешь к людям в душу, в их мысли. Ко всем по-разному приходит потребность делать что-то бескорыстно.


Я объясню, что имею в виду. Мне не кажется, что люди становятся от этого лучше. Но благотворителей часто обвиняют, что они пытаются искупить свои грехи благотворительной деятельностью, то есть если меценат – значит пара скелетов у него в шкафу. А если действительно пытаются искупить грехи, так ли уж это плохо?


Очень сложно на эту тему говорить. Мы все стремимся работать над собой: и верующие, и атеисты. У верующих есть мотив: достигнуть Царства Божьего. И тут дело вовсе не в том, что Рай – теплое местечко.

 

Вот-вот, я об этом. У неверующих людей тоже этот мотив есть, только они думают не о Рае, а о том, чтобы оставить какой-то след на земле, или просто хотят быть хорошими. То, что люди имеют представление о добре и зле, и стремятся быть добрее, по-моему, это прекрасно.


Да, в нас всех есть стремление делать добро. Бог хочет, чтобы мы жили в мире и любви, он дает нам эту возможность. А люди часто, руководствуясь исключительно своими желаниями, коверкают то, что в них заложено… И получается... грех.

Ира нашла «Сияние радуги». А в нем – себя и свой путь. Потом Ира нашла меня. Или я ее. Одним словом, я тоже нашла «Сияние радуги». И тоже в нем – свой путь. Два года назад никогда бы мне не пришло в голову, что мой путь – такой. Сколько удивительных находок, вам не кажеся?

 


Беседовала Ольга ЛЕВЧЕНКО

www.pomogaem.com.ua

 

 

скачать шаблоны для dle 10.3Финансовый портал как заработать на forex

Ты можешь помочь, не оставайся равнодушным!

Пожертвовать Волонтерство гуманитарка Установить копилку