Вдоль пыльной летней дороги, парившей от солнцепека, шел Пашка. Девятилетний белобрысый мальчишка, сквозь широченные легкие штаны которого, к слову, на пару размеров больше нужного, проглядывали набалдашники коленок. Тощие ноги угадывались лишь под дуновением редкого горячего ветерка. Растоптанные вьетнамки с истонченными временем и километражом подошвами шаркали по придорожной пыли вперемежку с мелким щебнем, то и дело отлетавшим под колеса пролетающих авто из-под шаловливой детской ножки. Руки Пашка держал деловито – в карманах, так что никто не мог лицезреть традиционно грязных ногтей и заусениц на тонких пальцах. Замызганная рубаха была расстегнута и на ярком солнце казалось, что ребра и худосочный живот (вернее, полное отсутствие оного) просвечивали насквозь. Конопатенькое лицо с немного вздернутым носом, длинными ямками на щеках, характерными для худощавых людей, венчал хаос белых, выгоревших волос. Глаза у Пашки были особые. Это были глаза мальчишки, уже знакомого с трудной жизнью нищего, бездомного, подворовывающего, голодного «искателя приключений». Прозорливый умный взгляд с характерным прищуром недоверия, которому весомости еще придавала перегоняемая из уголка в уголок рта спичка, зачаровывал редких прохожих, рождая в их умах рои разнообразных мыслей «о высоком».

Больше всего на свете Пашка любил собак. Собак добрых и злых, черных и белых, маленьких и больших. А собаки любили Пашку и знали его. Бродячие, конечно. С хозяйскими собаками у Пашки отношений не было никаких. Вернее, были. Пашка им завидовал.

И когда, вывернув своим быстрым шагом за угол, мальчуган увидел прямо на дороге мечущегося от машин, уже задетого и волочащего задние лапы долговязого щенка-подростка…

Все произошло в считанные секунды. Несколькими быстрыми прыжками оказавшись на дороге, подхватив щенка под голое пузо, Пашка ощутил удар в спину. Отлетев на полметра, но не выпустив из крепких мальчишеских рук скулящую от боли и страха собаку, Пашка с твердым решением не разжимать рук, ударился головой о горячую дорогу и его сознание застлал туман.

Очнувшись в больнице, он увидел рядом с койкой незнакомого мужчину в засаленной кепке с темным от загара и работы лицом. Глаза мужчины были прикрыты крупной мозолистой рукой с такими же как у Пашки грязными ногтями.

Пашка хотел приподняться, но вместо этого получился только странный хрип. Мужчина вздрогнул и вынырнул из дремоты.

- Господи, очнулси! Чё это ты вздумал по дороге шнырять-то? Тоже мне! Герой! Ты что это – за щенком то? Я ж тебя… Я ж мог… Эх, босота!

Мужчина беззвучно заплакал.

- Это… Где? – Пашка хотел что-то еще сказать, но ничего больше не получилось.

- Дома. Где…

- Э?

- Ты уж четвертые сутки тут валяисси… Дома твоя псина-то.

Так и было. Щенок был дома. И Пашка, когда поправился, тоже неожиданно оказался ДОМА. Дядь Толя принял без лишних расспросов. И теть Полина была очень добрая и тоже не задавала никаких вопросов. Пашке не задавала. А в суде и соцслужбе очень даже задавала. И добилась нереально быстрого решения об опеке.

Но Пашка и Рыжий не знали об этом. Они просто были счастливы в своем новом доме. Они наконец-то были хозяином и хозяйской собакой.

 

Савченко Наталья

www.deti.dp.ua

скачать шаблоны для dle 10.3Финансовый портал как заработать на forex

Ты можешь помочь, не оставайся равнодушным!

Пожертвовать Волонтерство гуманитарка Установить копилку