Другая реальность: как волонтеры БФ "Помогаем" эвакуируют людей из Лисичанска

img

Новости / Блог / Записки волонтера

Другая реальность: как волонтеры БФ "Помогаем" эвакуируют людей из Лисичанска

Мы выезжаем из Днепра рано утром. Остатки ночной тьмы прогоняет розовый свет на горизонте. Солнце встает, и на ярко-салатовые поля вокруг ложатся длинные тени деревьев с еще ажурной листвой. Автобус несется, но дорога хорошая, и кажется, что плывешь на корабле.

К назначенному времени нам нужно успеть в Лисичанск, то есть проехать за полдня четверть страны, а впереди много блокпостов.

В автобусе, кроме водителя и меня, два штурмана: Виталий и Ирина. Они отвечают за посадку, за размещение пассажиров, готовы отвечать на все их вопросы, консультировать по дальнейшему перемещению или расселению. Водителя зовут Артем.

Артем и Виталий живут в селе под Днепром. Они беседуют о покосе травы, ремонте мопеда и о том, как незадачливый мастер клал печку. Зеленые поля сменяют коричневые, только что вспаханные и желтый рапс. И кажется, что вокруг не война, а только весна.

«Яркая» жизнь

Я спрашиваю у Ирины про ее волонтерский труд штурмана эвакуационного автобуса. Оказывается, что это ее второй рейс. Первый был относительно спокойный. Ира рассказывает о том, как они пили кофе, остановившись на заправке и видели летящую по небу ракету. Но поблизости обстрелов не было.

Рассказывает, как ее позвали в этот рейс: позвонили и сказали, что другая штурман, на которую рассчитывали, после первого рейса просто молча удалилась из всех чатов и перестала отвечать на сообщения.

Ирина смеется над словами старого знакомого, который после рассказа о рейсе позавидовал ей: «Какая яркая у тебя жизнь!». Замечает, что знакомому тоже ничто не мешает встать с дивана и вести такую же «яркую» жизнь.

Вернуться во что бы то ни стало

Ирина рассказывает о знакомой волонтерке, которая вывезла с восточной Украины своих родителей, когда начались обстрелы. Живность оставили там. Через несколько дней мама потребовала во что бы то ни стало вернуться за собаками и козами. Дочь заплатила крупную сумму, и частник повез ее за животными. Они попали под обстрел, волонтерку оглушило, из носа пошла кровь, но все-таки забрали зверей. Коз в результате продали, поскольку в городе их негде держать. Продали за сумму значительно меньшую, чем заплатили за перевозку.

Другие родственники этой семьи уже после вывоза животных отправились туда же сажать картошку. Тоже попали под обстрел, едва остались живы…

Для нашего водителя Артема это больная тема – люди, которые рвутся вернуться на территории, которые находятся под артиллерийским огнем противника. Одна бабушка спрашивает: «Через недельку повезете обратно? Сколько вам нужно для этого заплатить? Он отвечает: «Ни за какие деньги, и не мечтайте». Другие старики приехали на вокзал - и тут же просятся назад. Мол, там у нас есть крыша над головой, а тут неизвестно что нас ждет. Лучше умереть дома.

Поздняя волна эвакуации

Другая острая тема: взгляды людей, которые выезжают в эту позднюю волну, когда город обстреливают уже не первую неделю.

Артем подозревает, что им все равно, «русский мир» вокруг них или украинский. Я возражаю, что они просто держатся за свое единственное имущество, недвижимость, землю. Рассказываю, что я слышала от переселенцев о настроениях в подвалах: в бомбоубежищах говорят, что «мы нигде никому не нужны». И только выезжая, получая помощь, обустраиваясь, люди понимают, что поддержка есть, и жить на съемной квартире в спокойном месте лучше, чем в подвале под обстрелами.

Попутчики

С Павлограда начинаются терриконы, свежие, цвета земли, и старые, заросшие кустарником. Артем с некоторой гордостью показывает мне Доброполье: как чисто, уютно, деревья, цветы, урны. Почти все городки, которые мы проезжаем, выглядят такими, светлыми и радостными. Только слишком пустыми.

И город К. тоже. Но попутчик, которого мы туда подбрасываем, рассказывает, что едет помочь матери друга: туда было ночью несколько серьезных «прилетов». Чуть позже мы находим на видео пятиэтажку с полностью снесенными балконами и оконными рамами. Пострадали жилые дома, школа, детский сад, десятки раненых.

Мы берем всех, кто просит подвезти, их немного. Женщина лет 45 едет на работу в соседний поселок. Опоздала на утренний рабочий автобус предприятия, пришлось «голосовать». Она работает не на предприятии – она парикмахер. Рассказывает, что выехали из села очень многие, а она пока держится. Сын воюет. Муж в другом селе, ухаживает за старенькими родителями, видятся только на выходных. «Остаюсь пока, но как посмотришь по телевизору, что они с людьми делают…» - она качает головой и вытирает слезы.

На блокпостах проверяют все тщательнее. «Как бы нас со всеми этими ребятами не оставили на блокпосту», - беспокоится штурман.

«Помнишь первый пункт моих правил? – назидательно говорит водитель. – Делай добрые дела, и они к тебе вернутся бумерангом».

Другая реальность

Мы все ближе к цели. Гражданский транспорт больше не встречается: только военный и машины скорой помощи. Зато по обочинам попадаются разбитые машины: людям, попавшим на них в аварию, не до ремонта авто, они спешат спасти свои жизни.

Штурман и водитель пытаются дозвониться в Лисичанск: связи нет. Звонят сыну нашего лисичанского контакта: тот отвечает, что не может связаться с отцом со вчерашнего дня. Предполагаем, что повреждена вышка мобильной связи.

С севера вдоль всего горизонта мои попутчики замечают расползающиеся струйки дыма. Я бы не заметила их, но те, кто бывают тут часто, внимательнее меня. Это обстрелы где-то в районе Кременной. Их не слышно – только звонкое пение птиц. Поля все так же неоново зеленеют. Над блокпостами, привязанные к длинным веткам, вьются украинские флаги.

На подъезде к Лисичанску водитель и штурман обсуждают выбоины в асфальте: какие были раньше, а какие – свежие повреждения от осколков. На обочине разбитый частный дом и забор. Мы въезжаем в город. Во многих домах нет стекол. Слева полностью выгоревший супермаркет. Штурманы в шутку называют его «Ле Сильпо». Мне показывают, какие развалины свежие, какие – еще с 2014 года.

27 взрослых, 11 детей и кот

На месте сбора нас уже ждет несколько десятков человек. Много пожилых, но есть и дети, подростки, молодые люди. Виталий и Ирина выходят, громко разъясняют, в каком порядке садиться в автобус, останавливают слишком шустрого мужчину средних лет: первыми заходят семьи с детьми и старики.

Но мест хватает всем. У нас 38 человек, из них 11 несовершеннолетних. Самому младшему, кажется, лет 6. И породистый котик. Котик ведет себя идеально.

Еще несколько минут на перекур. Водитель общается с представителем городской администрации, с волонтером, который регулярно ездит из Лисичанска в Киев. Волонтер рассказывает о том же: как трудно убедить людей выехать. Последних своих пассажиров ему снова пришлось долго уговаривать.

Звучат залпы, они намного тише, чем днем раньше я слышала в Днепре. Кажется, они далеко, но я понимаю, что это может быть ошибочное впечатление: минометный обстрел по определению тише, чем взрывы ракет, которые долетают до Днепра. Но мои спутники не беспокоятся: значит, действительно не близко.  

«Кажется, что придет осень, а я так и буду ехать и видеть обочины»

«Ну что, Ольга, как вам это все? Другая реальность, правда?» - спрашивает Артем

«Конечно», - соглашаюсь я. Я привыкала к приметам войны через новости в телеграме, он – прямо здесь на дорогах Донецкой, Луганской, Харьковской областей.

Артем эвакуирует людей из горячих точек с первых дней войны. Их колонна однажды едва спаслась от прицельного обстрела, и все закончилось благополучно только благодаря уверенному руководству полицейских, которые их сопровождали.

«Вот только вчера зацвели абрикосы по обочинам – уже все деревья зеленые. Мне кажется, завтра начнут облетать листья – а я так и буду ехать и видеть только эти обочины», - говорит он.

Когда появляется связь

Мы трогаемся в обратную дорогу. Люди разговаривают тихо, даже дети. На блокпостах нас проверяют намного дольше, чем по дороге в Лисичанск: в салоне есть мужчины, не все из них старики. В какой-то момент телефоны начинают ловить сеть, и автобус оживает.

«Але, але! Связи не было, вот и не звонила. Две недели без света и воды, два дня без связи! Уже еду! Еду в Днепр, там разберемся. Ой все, телефон садится!» - кричит в трубку женщина.

«Говорю тебе: я живой. Это главное. Везет нас автобус. Везет в Днепр на жд вокзал, а дальнейшая моя судьба неизвестна», - многозначительно сообщает пожилой мужчина.

Все отзваниваются родным и сразу становятся разговорчивее. Здесь, на пути между двумя жизненными этапами, они уносятся мыслями то вперед, в планы на будущее, то назад, в подвальное существование.

Между прошлым и будущим

«Вот кому мы мешали? Жили-жили, наживали-наживали - все прахом пошло. 14-й год я пересидела в подвале, думала, и в этот раз пересижу. А в последний раз как шандарахнуло - так все бросила и побежала на автобус».

«Я и не знаю, что там с квартирой, окна оставила открытыми... Стекла повылетали сразу, так может, хоть рамы сберечь».

«Разбило больницу, мимо которой мы ехали. Вот скажите, зачем они стреляют по больницам, школам, садам, колледжам?»

«Ага, позавчера разбили школу и сад».

«Вот тогда я решила ехать. Не могла больше слушать. Что-то такое страшное ударило… Все время кажется, что бьют в твой дом, а он почему-то стоит и стоит. Кажется, что выйдешь - и все разбито. Выходишь, а возле дома вроде все целое. Но слушать это больше невозможно».

«В скорую, полицию не дозвониться. Сегодня дозвонился, завтра нет. Воду возят пожарные, но сколько ж там той воды».

«Мы месяц жили в подвале школы. Выходили на свет посидеть на ступеньках. Мало кто отважится на 300 метров отойти, в магазин за хлебом. А кто за километр отошел – тот герой. Некоторые бабушки чуть только где-то далеко ухнуло – тут же вниз, в подвал. А мы уже различали по звуку минометы и «грады».

«А вы знаете, сколько стоит доехать из Лисичанска частником до Днепра? 2000 грн. С вами, слава богу, бесплатно».

 «Сахар по 80 грн, мука по 50 – как же так жить?»

«Жарко, ох жарко в сапогах, но что ж делать, ничего другого нет. В чем была, в том и выскочила»

«Я поеду к сыну в Ровно. Не хочется нахлебником к детям, но придется».

«Папа, а как же мы будем спать без подушки? А мы поедем на поезде? А мы во Львов поедем или в Канаду?»

Виталий и Ирина рассказывают людям о возможности ехать с вокзала дальше, на запад Украины, звонят на вокзал узнать об эвакуационных вагонах. Многие пассажиры хотят ехать дальше, во Львов. Некоторые созваниваются со знакомыми или волонтерами в Днепре, договариваются о ночевке.

Кафе с павлинами и очередь на заправке

Блокпостов все меньше. Мы останавливаемся на 20 минут у придорожного кафе. Барменше как раз выносят поднос горячих пирожков. Наши пассажиры расхватывают пирожки, заказывают шаурму, хотдоги и кофе. Девушка за стойкой понимает, что это переселенцы. Когда люди просят какой-то товар, советует зайти в магазинчик рядом, где дешевле. Позади кафе уютный дизайнерский садик и вольер с павлинами. Цветет сирень и тюльпаны. Весенняя идиллия.

Садимся в автобус, и я беру интервью у женщины, которая едет с дочерью лет 13. Они харьковчанки, приехали в Лисичанск к бабушке в гости за пару дней до 24 февраля. Рассказывают, как жили между квартирой, частным домом и подвалом. Рассказывают, как трудно узнать об эвакуации из-за перебоев с интернетом и связью.

В Павлограде огромная очередь у заправки, а нам не хватает топлива. Артем договаривается с заправщиками, возвращается взвинченный, но с победой: «Я сказал, что если только 15 литров, я лучше им прямо здесь высажу людей, чем стану потом посреди трассы». Нас заправляют без очереди и так, чтобы хватило до Днепра.

Когда въезжаем в Днепр, опускаются сумерки, горят фонари. Бабушка позади меня поражена: «Светло ж еще! Куда ж столько фонарей? У нас если две лампочки на весь город найдешь, то хорошо».

Люди обеспокоенно заглядывают в окна многоэтажек: «А что, света в домах нет?» - «Есть, - говорю, - это светомаскировка. Попозже и уличное освещение выключат».

Лица войны

Четверть автобуса мы высаживаем в Днепре: они нашли себе место для ночевки. Остальные едут до вокзала. Там штурманы направляют их к кассам: на сегодня обещали 4 эвакуационных вагона до Львова. Показывают, где находится привокзальный шелтер.

Люди расходятся. Уже 9 вечера, но мы ждем многодетную семью с поезда, которая как-то добралась из Волновахи, – Артем отвезет их в наш шелтер под Днепром. Забираем и отправляемся. Я схожу раньше, в своем районе Днепра.

В следующие дни я внимательно прочитаю об обстреле Краматорска. О 15-летней девочке из Бахмута, которая с простреленными ногами везла раненых взрослых в больницу. Об уничтоженной авиабомбой школе в Белогоровке – 12 км от Лисичанска. В школе пряталось все село. 60 человек не смогли вытащить из-под завалов. Дорогу на Лисичанск в течение недели закроют для гражданских.

После поездки жители Бахмута, Белогоровки, Краматорска перестанут быть для меня просто чужими украинцами, а обретут живые лица.

Я буду вспоминать Артема и «закон бумаранга», в который он так верит. Я не слишком верю в закон бумеранга, но я верю в людей. Таких, как Артем, Виталий, Ирина. Как команда нашего фонда и шелтера. И сотни тысяч других украинцев, которым по своей и не по своей воле пришлось стать «воинами света». Но раз уж пришлось, они обязательно его отстоят.

Ольга Левченко

Ты можешь помочь, не оставайся равнодушным!
Оставьте свой комментарий