Вопреки всему Cнаружи это здание выглядит вполне приветливо, как видавший виды советский санаторий: длинное, исчерченное непрерывными рядами балконов, оно утопает в листве старого парка. Его даже называют иногда санаторием. Но водитель маршрутки поймёт вас, только если вы попросите остановить возле Дома престарелых. Это действительно дом-интернат для инвалидов и престарелых в Приднепровске.


Во дворе отдыхают люди в колясках. Дальше – холл, дежурная записывает мою фамилию - и длинные коридоры. Больше похоже на общежитие, а не на больницу, чего, собственно, и следовало ожидать. Я останавливаюсь возле нужной двери. Надпись цветными карандашами на листочке оповещает: «Нагорные Андрей, Наташа, Света и Сережа – дружная семья».

Дружная – это уж точно. Дружная, веселая, гостеприимная… можно долго подбирать эпитеты. Не люблю слово «позитивная», лучше так: светлая. Не хотелось оттуда уходить. И весь день до вечера поглядываю иногда на их фото. Лица Андрея и его старшей дочери Светы, правда, светились, извините за тавтологию, во время разговора. И как здорово, что на фото они остались именно такими. А у Наташи, жены Андрея лучился теплом голос. Улыбаться Наташе труднее. Трудно им и делать многое из того, что нам даётся без труда.

По этому поводу приходят на ум другие эпитеты и ассоциации. Это очень стойкая семья. Сильная. Храбрая. Не так уж мало людей, которым, как им, приходится выживать, каждый день, задаваясь вопросом, чем завтра обедать, приходится отстаивать право быть вместе. Но очень мало людей, которые в подобных условиях сохраняют такой оптимизм и жизнелюбие, такое бережное отношение друг к другу.

Лучше по порядку. Андрей родился в Светловодске. В год ему поставили диагноз – ДЦП. Мать и не помышляла о том, чтобы сбыть малыша на государственное попечение, но… такое впечатление, что эта самая пресловутая система затягивает в себя все живое, будто воронка. Не смогли уговорить маму добрые врачи сдать ребенка-инвалида в интернат – так спрут дотянется до него другим щупальцем. В 4 года мама оставила Андрея в санатории «Хаджибей» на реабилитацию. Когда приехала забирать ребенка, ей сообщили: он умер. Умер и похоронен на кладбище, где больницы хоронят биологический материал. Так что и могилу его не ищите. С тем и уехала несчастная мать домой. А Андрей, живой и невредимый, остался. Объяснение банально до мурашек по коже: просто в санатории перепутали документы. Без бумажки, ты, извини, даже не букашка. В этой стране дети, инвалиды, неимущие становятся, кажется, немножко предметами, которыми чиновники могут распорядиться по собственному усмотрению или по халатности забыть, потерять…

Вопреки всему

Вопреки всему

Вопреки всему

 

Потом менялись города и интернаты. В конце концов, Андрей Нагорный оказался в Днепропетровске в детдоме-интернате на Чичерина.

Наташина судьба привела её сюда же совсем другим путём. До 6 лет девочка, больная ДЦП, жила с родителями. Потом они развелись, и мама отправила Наташу в детский дом в Цюрупинске. Тут государственная опека показала себя с противоположной стороны, чем в случае с Андреем. Наташу вместе с другими детьми собрались оперировать, для этого и перевели в Днепропетровск. Но мама (посещавшая Наташу примерно раз в год) подписала отказ от операции. Побоялась, что будет хуже… Последний раз Наташа видела её в 16 лет.

В детдоме на Чичерина Андрей с Наташей знали друг друга не лучше, чем ребята, которые учатся в одной школе. А когда после 18 лет переехали в дом инвалидов (больше идти им было некуда), подружились, а вскоре и поженились.

Тогда же, ещё до рождения детей, начали разыскивать родителей Андрея. В милиции узнали адрес по именам, указанным в его свидетельстве о рождении. Приехали в Светловодск, нашли этот адрес. Дома был дед Андрея. Узнав, что перед ним стоит внук, он упал в обморок. Пришла с работы мама, собрались другие родственники. Удивлению и радости не было предела: человек, которого много лет назад похоронили и оплакали, оказался жив. Родные предложили остаться с ними и жить у дяди. Но Наталья с Андреем отказались. Не хотелось переезжать из Днепропетровска в крохотный городок, не хотелось становиться обузой для родственников. Сейчас Нагорные каждое лето всей семьёй ездят в Светловодск, возвращаются нагруженные продуктами и консервацией.

А потом родилась Света. «Вам не чинили препятствий, когда вы решили сохранять беременность?» - спрашиваю я. «Нет, - отвечает Наташа. Других отговаривали, бывало такое, - и на мой немой вопрос отвечает, - да, здесь ещё четыре семьи с детками». «Как же вы не побоялись, что не справитесь с малышом?» - «Я тогда об этом не задумывалась, - смеётся Наташа. – Мы первые родили ребёнка, а за нами и другие осмелели».

Детям Нагорных 7 и 13 лет. Они абсолютно здоровы. Младший Серёжа в начале нашего разговора играл с другом на балконе и попутно помогал родителям проводить мне экскурсию по квартире, а потом отправился гулять на улицу, оставив мне только размытый силуэт на снимке. А Света, старшая, активно принимала участие в нашей беседе.

У Нагорных первая и вторая группа инвалидности. Самое главное, считают они, что могут самостоятельно ходить. Неспособность передвигаться без коляски меняет жизнь кардинально. Могут они и работать. Андрей 3 года проработал на заводе, на производстве пластмассовых цветов. Наташа тоже была оформлена на заводе… «На самом деле, - объясняет мне она, - предприятия часто набирают инвалидов фиктивно, чтобы не платить налоги. Дают им небольшую часть зарплаты и даже не предлагают выходить к станку». Наташа пыталась устроиться в АТБ по соседству уборщицей – бесполезно. «Мы хотим работать, - но найти хоть какое-то место почти невозможно. Никто не занимается трудоустройством инвалидов», - сетуют они.

Весь доход семьи – та часть пенсии родителей, которую они получают на руки. Три четверти пособия оставляет себе интернат: на еду, одежду, коммунальные услуги. Остаётся ни больше, ни меньше – 500 гривен в месяц. На четверых. «Что ж интернат, - спрашиваю, - хотя бы еду-одежду предоставляет?» Здесь кормят, сообщают Нагорные. Правда так, что иногда только взглянешь на еду – и идешь домой сооружать что-то на электропечке. Одежду почти не выдают уже давно. Говорят, ждите. Чего ждать, совершенно неясно. Вот только жильём интернат обеспечивает. Вернее, общежитием. У семьи две маленькие комнатки, давно не ремонтированные, но чистенькие, одна из которых служит кухней, и еще санузел.

На Серёжу путёвки в интернат нет: когда он родился, уже действовал указ, по которому запрещается содержать детей в домах престарелых. Так что на него не распространяется и тарелка жидкого санаторного супа. Родные помогают только продуктами, но не деньгами.

Вопреки всему

Вопреки всему

Вопреки всему

 

Сколько дней просуществует сейчас семья из четверых человек на 500 гривен? На что они живут? На какие деньги собирают в сентябре детей в школу, чем питаются, в конце концов? Ответ простой, только говорить о нем родителям непросто. У Андрея есть работа – каждый день он просит о помощи прихожан у церкви. На этот заработок покупают продукты, на эти средства Света училась до прошлого года не в обычной школе - в гимназии. «Дальше не потянули…» - с сожалением и, как бы оправдываясь, говорят родители.

«Ишь, чего им ещё – в гимназии детей учить!» - возмутится кто-то. А почему нет? А почему человек, которому повезло в нашей стране родиться инвалидом, должен смириться со своим бесправным и нищим существованием? Не рожать детей, не претендовать на хорошее образование, на работу? На всё то, что каждый из нас, здоровых, считает своим неотъемлемым правом. А им, выходит, надо знать своё место? Сидеть в резервации на окраине города, есть государственную перловку и не высовываться? Я от всей души надеюсь, что этот абзац я пишу зря. И что некому и незачем доказывать, что инвалиды так же хотят учиться, работать, растить деток, покупать им игрушки и шоколадки, как и мы с вами. И имеют на это полное право.

Всё же так считают не все. 3 года назад кто-то из интернатских родителей написал жалобу на руководство в вышестоящие инстанции. Реакция не заставила себя ожидать – в интернат явились с проверкой органы опеки и приняли решение, что такие тяжелые инвалиды (да к тому же такие бедные!) детей воспитывать не могут. «У одних отобрали детей и распихали по интернатам. У другой женщины пожалели – единственный ребёнок и родить она больше не сможет». – «Вас тоже пожалели?» - «Куда там! Ходили, собирали справки, нанимали адвоката». – «На какие деньги?» - спрашиваю я и думаю: буду знать, где спросить телефон адвоката, если кто-то решит, что у меня дома недостаточно полон холодильник… Услуги юриста помог оплатить Серёжин крёстный. Был суд. Детей оставили. «А те, у кого отобрали детей, не собирали справки?» - «Нет, они просто на словах просили оставить…»

А потом мы переходим к нуждам. Мне уже говорили, что семье необходимы продукты, одежда и бытовая техника. О продуктах Наташа говорит сразу. Да, всегда нужны любые продукты в сыром виде. Нужны деньги на проезд и питание детей в школе – на это каждый месяц уходит 110 грн. за каждого ребёнка. Около 500 грн. от Нагорных ждут в школе за учебники, рабочие тетради, контурные карты и прочее. Спрашиваю об одежде, вспоминают самое необходимое. Папе – зимнюю обувь, Свете – осеннюю. Верхнюю одежду им же. Мама долго отпирается: «Куртками в случае чего мы со Светой можем обменяться, размер обуви только у нас разный…» Отшучиваются, предлагают снабдить одеждой и обувью самого мелкого члена семьи, который свернулся у Светы на коленях, укрывшись хвостом. Решаем, что он все же как-нибудь перебьётся.

Перехожу к бытовой технике и выразительно смотрю в сторону самовара и электропечки, которые более органично смотрелись бы в музее, чем в квартире. «А что, у нас всё есть!» - отказывается Андрей. «Электрочайник, - говорю, - хорошо бы. И электроплиту». Насчет плиты глава семьи всё-таки соглашается, а по поводу необходимости чайника ещё долго преследуют сомнения. Вот стиральная машина и телевизор есть, правда стиралка иногда барахлит. Был и старенький компьютер, годившийся разве что для игр, но давно сломался.

Что нужно ещё? Пожимают плечами. «Вот только в дни рожденья…» Мне не сразу становится ясно, что к дням рожденьям, как и к Новому году, совершенно нечего друг другу дарить. Кроме, конечно, любви и тепла. Этого здесь хватает.

А я весь день буду чувствовать себя немножко не в своей тарелке. Я ведь не на шутку вчера страдала оттого, что «ложится» Интернет на втором ноутбуке. И оттого, что повысили цену на съёмную квартиру. И считаю, что мне безумно тяжело воспитывать ребёнка без бабушек, которые живут далеко. А у кого-то вот бабушки близко… А у кого-то ни бабушек, ни интернета, ни работы, ни квартиры, ни даже продуктов. И они способны радоваться жизни вопреки всему…


 Семье Нагорных на данный момент нужны: 

 

  • около 500 грн для оплаты учебников и тетрадей в школе;
  • одежда: мужская зимняя куртка, р. 48-50 (Андрею), демисезонная куртка на девочку-подростка, р. 46-48 (Свете);
  • обувь: мужская зимняя, р. 42 (Андрею), демисезонная и зимняя женская обувь, р. 38-39 (Свете), р. 37 (Наташе);
  • электроплитка и электрочайник.

 

 Семье регулярно требуются: 

  • любые сырые продукты питания;

  • 220 грн в месяц на проезд и питание детей в школе.

Это всё, о чем они попросили. Но я думаю, что Сережа (7 лет) и Света (13 лет) не отказались бы от всего, что нужно детям в их возрасте: игрушек, книжек, одежды – не только верхней и т. д. Гардероб родителей тоже вряд ли отличается разнообразием. Давайте поможем семье Нагорных тем, что в наших силах!





скачать шаблоны для dle 10.3Финансовый портал как заработать на forex

Ты можешь помочь, не оставайся равнодушным!

Пожертвовать Волонтерство гуманитарка Установить копилку

© Благотворительный фонд «Помогаем» 2014 Автор в Google+