Прочитав на сайте www.deti.zp.ua рецензию на фильм «Забытые дети Украины», я рискнула его посмотреть. Говорю «рискнула» потому, что заранее знала: будет страшно и больно – передача о детях-инвалидах, оставленных родителями. А учитывая  то, что фильм снимали британские журналисты по заказу ВВС, - ещё и очень стыдно за свою страну. Так оно, конечно, и вышло. Правда, не ожидала такой объективности (кто-то из зрителей писал о преувеличениях – на мой взгляд, не было ни преувеличений, ни сглаживания углов, только голая правда, только факты). Не ожидала такого знания материала, таких острых интервью…

Фильм начинается с репортажа из детдома для инвалидов, куда, по словам авторов, их долго отговаривали ехать – ведь это, по словам украинских чиновников, просто хоспис. Чиновники, по-видимому, не совсем хорошо понимают значение этого слова, что неудивительно: хосписов в Украине раз-два и обчёлся. Вообще-то в них стремятся создать условия, приближенные к идеальным, для умирающих людей, а не свозят туда коротать свой век, как в резервации, как в тюрьмы, тех, кто из-за неприглядного вида или неподходящего интеллекта оказывается ненужным для родителей и лишним в обществе.

Название интерната не звучит, и я не сразу поняла, что речь идёт о детдоме в селе Калиновка, с которым давно поддерживает связь запорожский фонд «Счастливый ребёнок». Не поняла потому, что впечатления украинских волонтёров и британских журналистов сильно отличаются. Не вектором, а накалом эмоций.

Запорожским волонтёрам, конечно, мучительно тяжело, почти невыносимо наблюдать положение детей-инвалидов, и всё-таки даже те, кто едет туда впервые, - знает, куда едет. Нельзя прожить в Украине пару десятков лет и не слышать хоть краем уха о том, в какую страшную чёрную дыру у нас затягивает инвалидов, оставшихся без родных. Мы возмущаемся, протестуем и даже действуем, но на протяжении многих лет живём с этим знанием и какой-то частью себя смирились, приняли существующую ситуацию как данность.

Для англичан то, что они наблюдают – дикость, варварство, безумие. Их первый вопиющий вопрос: почему интернат для детей, у которых ДЦП – наверное, самый лёгкий диагноз, не имеет статуса медицинского учреждения? Единственный врач здесь, по прежней специализации дантист, сетует, что очень нужен  невролог и психиатр, хотя бы пару раз в неделю… В одной из кроваток девочка Надя с огромной опухолью на голове ждёт, чтобы доктора и чиновники решили вопрос, стоит ли оперировать. Надя лежит так, из-за опухоли лишённая возможности двигаться, уже несколько лет.

Другая малышка, Маргарита, поступила в интернат в тяжелейшем состоянии. Без искусственной вентиляции лёгких она скоро начинает задыхаться, её отвозят в районную больницу. Там после нескольких дней на кислороде её выписывают обратно. В интернате ребёнок снова начинает умирать. Опять в больницу и опять выписка… Автор фильма Кейт Блюит настойчиво добивается личного мнения врача: «Вы действительно считаете, что её можно выписывать?» «Я всё равно здесь ничего не решаю», - уходит он от ответа.

И волонтёры, и журналисты сходятся во мнении, что нынешнее руководство интерната делает всё возможное для блага детей при существующем финансировании и отношении системы к таким детям. «Вы уедете, через две недели здесь будет медицинская комиссия. Поверьте, они обо всех напишут, что всё в порядке и дети не нуждаются в лечении», - с горечью говорит директор. «Сорок человек нельзя чему-то выучить вместе. Можно выучить одного-двух, а сорок…» - директор удручённо машет рукой.  Тем не менее в интернате делается большое дело,  именно с целью чему-то выучить и максимально подготовить детей к жизни в обществе.

Не один год собирались деньги для этого – создания «маленького домика» с классной комнатой и почти семейной кухней. Теперь он готов и туда переехали 9 наиболее перспективных воспитанников интерната. Там они не только овладевают навыками элементарного самообслуживания, но и учатся читать и писать, работать с компьютером, плетут замечательные украшения из бисера. Несколько лет обновлённой жизни, не похожей на прежнюю, с радостью познания и открытий, с ростом самооценки, им обеспечены. Что будет с ними дальше, когда по достижению 18 лет по законам «системы» они должны будут отправиться во взрослые психоневрологические интернаты? Что будет с оставшимися в детдоме, для которых в домике не хватило мест? Вопросы риторические.

Журналисты побывали не только в калиновском детдоме, но и в тех самых «взрослых» интернатах, которые ждут его выпускников. На территории одного из таких учреждений, где-то в поле, двое из обитателей ПНИ решились поговорить о том, как им живётся. Рассказать, правда, успел только один – о том, как 3 года провёл в Новосавицком интернате Одесской области. Он говорит об инъекциях аминазина и галоперидола в воспитательных целях, карцере, побоях и убийствах… Его товарищу ни о чём рассказать не пришлось: внезапно появившаяся администрация ПНИ пригрозила съёмочной группе милицией и посоветовала немедленно убираться. А дальше – тревожный разговор в машине между журналистами и телефонный – с правозащитницей Татьяной Макаровой – о том, насколько вероятно, что дававшие интервью будут наказаны. И о том, насколько бесправны, беззащитны и несчастны дети и взрослые, находящиеся на государственном попечении в Украине, при огромном количестве учреждений и людей, казалось бы, для них работающих.

Ещё двое подопечных ПНИ, теперь уже бывших, Борис и Денис, рассказывают о том, как легко человеку оказаться на бумагах недееспособным (а значит, не имеющим права жениться, иметь детей, распоряжаться деньгами и т.д.) и как почти невозможно снова обрести статус полноценного гражданина. Здесь таким, как эти деятельные «недееспособные», помогает Татьяна Владимировна Макарова, один из немногих юристов в Украине, берущихся за подобные дела. Подать иск в суд недееспособный не имеет права, сделать это должен его опекун, которым является… администрация ПНИ. И, естественно, она не будет подавать на себя в суд. Поэтому без помощи опытного адвоката не обойтись. Опытный адвокат, как известно, ждёт соответствующей оплаты своего труда. А поскольку недееспособный деньгами распоряжаться не может… Круг замыкается.

И Бориса, и Дениса сделали «недееспособными» без всяких комиссий, заочно. Не удивительно, потому что слушая их, никому не придётся сомневаться в их умственных способностях. Борис успешно занимается сельским хозяйством. Живёт у женщины, ранее бывшей его опекуном, которую называет мамой. В его рассказе горечь и боль незаживающих старых ран контрастирует со светлой радостью от того, что всё позади, что он, наконец, свободен. Говоря о жизни в интернате, называет её «жизнью под крышкой гроба», «оковами», которые, наконец, сбросил. Ребёнком его там насиловали, жалобы персонал не слушал. Взрослым – Бориса заставляли хоронить умерших. Пожилых людей было очень много, и хоронить приходилось до 100 человек в год. Эти бесконечные похороны сводили с ума, приходило в голову свести счёты с жизнью. Борис не стесняется говорить об этих страшных вещах, потому что главное, что его заботит: сколько людей, вполне нормальных и дееспособных, ещё осталось за стенами ПНИ. Татьяны Макаровой на всех не хватит…

В статье, содержащей краткий пересказ фильма, авторы с горькой иронией пишут: «Путешествуя по дорогам разных областей Украины, мы видели, как строятся объекты Евро-2012: Украина потратила на подготовку более 10 миллиардов долларов. Мы видели, как массово вырастают из-под земли башни новых и новых церквей. Но признаки расцвета так называемого «социального строительства» на глаза нам не попадались».

Одна знакомая после моего упоминания о фильме спросила: «Ну, зачем ты такое смотришь?» Хотелось ответить: не могу не смотреть «такое». Потому что хочу сама решать, о чём мне знать: о «Евро», которое мне подсовывают на каждом телеканале и радиоволне, или о других, совсем не радостных вещах, творящихся в нашей стране, рядом с нами. Зрители ВВС во всём мире посмотрят эту передачу, а много ли наших сограждан её увидит? Впрочем, положение инвалидов в Украине вовсе не тайна за семью печатями, но ведь гораздо легче жить, внутренне отгораживаясь от такого негатива, отводя взгляд на улице от человека на коляске: у самих забот полон рот – а тут ещё они… 

Я смотрела на самых тяжёлых детей из Калиновки: Маргариту, Надю, Настю - и думала, что передача снималась несколько месяцев назад и остаётся только гадать, в каком состоянии сейчас эти девочки. Но авторы, по-видимому, рассчитывали на неравнодушных зрителей. В конце фильма мы узнаём о судьбе детей и взрослых, принимавших участие в съёмках, и даже о том, что подопечные ПНИ, дававшие интервью на его территории, не были за это наказаны.

И вот что ещё тронуло меня во взгляде европейских журналистов, в их мировосприятии. Они рассказывают об одном мальчике из калиновского детдома, которого (впервые в истории детдома) усыновила семья иностранцев. Сотрудникам Калиновки показывают видео с ползающим и улыбающимся во весь рот Сашей – уже в семье, с папой и мамой. Воспитатели детдома плачут, наверное, вспоминая Сашино лежачее, почти беспросветное существование здесь. И пусть кто-то всерьёз сомневается, нужна ли вообще жизнь человеку, который не может полноценно мыслить и передвигаться, - Кейт Блюит рада, что Саша будет иметь «fullfeeling life» - жизнь, полную чувств. Вот на это имеет право каждый, не правда ли?

 

Ольга Левченко

www.deti.dp.ua

скачать шаблоны для dle 10.3Финансовый портал как заработать на forex

Ты можешь помочь, не оставайся равнодушным!

Пожертвовать Волонтерство гуманитарка Установить копилку

© Благотворительный фонд «Помогаем» 2014 Автор в Google+